Случилось это давно!.. А когда, точно и не вспомнят даже сердобольные старики и старухи, которые обязательно при упоминании обгорелого да слепого танкиста начинают неистово и долго креститься. Вот так и легенды берут рост из сущей правды, из факта, из чего-то такого, без чего бы и Русь была не Русь, и суть великого подвига – не суть!..

Эту историю я услышал от отца, когда, зайдя как-то в лавку старьёвщика, спросил, какова стоимость значков, которые мне приглянулись. Что в сороковые годы под Прохоровкой произошло великое железное сражение, это в учебниках обозначено, об этом фильмы сняты, романы написаны, стихи. А вот как в Святоместье приехал бывший участник сражения – обгорелый и ослепший танкист – тут память человеческая дает осечку и порой не всегда и все остро фиксирует.

А произошло вот что! Командарм Ротмистров, прославившийся на поле умелым руководством тридцатьчетверками, благословил в те дни и молодого лейтенанта Мишу Гурова на свое дело.

— Как тебя зовут? – спросил Ротмистров.

— Миша! – зарделся, как девица, двадцатилетний офицер.

Потряс его командарм за плечо, подвел к машине и произнес:

— Ну, сокол ты мой, врывайся на сближение с этими тиграми да пантерами, крутись бесом, и в упор, в упор, сволочей! Понятно?!

— Так точно! – выпалил Миша.

Что греха таить, крутился Миша ловко, стрелял точно, наделал кутерьмы – аж до самых черных облаков! Другие машины последовали его примеру, да еще и как!.. За какие-то сутки такое железное кладбище наворотили! Потом на этом раскаленном поле лейтенант получил сильные ожоги, а когда взорвался бак – пламя ослепило танкиста. Теперь оценка значков, которой он занимался в прежней жизни, стала для него недостижимым занятием.  По разным госпиталям мыкался, несколько операций перенес, вернулся в приуральский городок, а там несчастье – утонула мать.

Назначили Мише пенсию, посочувствовали, на митинги потаскали да и успокоились. Как жить, что делать, на кого опереться?.. Конечно, находились сиделки, можно было, как выражался Миша, выйти замуж. Но только такие драки длились не очень долго: пенсионные в карман, а ухаживать за инвалидом – пардон!.. Но не только это мучило его, он часто задавал себе вопросы: зачем жить, зачем коптить небо, кто ты и не спета ли твоя песенка?..

Вот на последнем вопросе Гуров и споткнулся. А точнее, инвалид как бы вспомнил, что он не так уж плохо играл на гармони, что его голос весьма хвалил капельмейстер в танковом училище. Сел бывший лейтенант в поезд и покатил в сторону Курска. Потом его часто встречали в электричках местного значения. Постукивая палочкой, Миша входил в вагон, усаживался и начинал петь. Слова были незамысловатые, но трогали душу, а мелодии вызывали слезы. Ему давали деньги, хотя он стеснительно отнекивался, но ему все же совали купюры.

А уже потом, в Святоместье, Мишу приютила пожилая женщина по кличке Степаниха.

— Живи, милый, вместо матери буду, картоха есть, пенсию тебе доставлять станут. Район наш дюже ладный. Ежели обстирать – не сумлевайся, завсегда сделаю дело, помоща будя!..

Однажды Степаниха привела вечером мальчонку и сказала постояльцу:

— Воришка он неопытный: за руку ево пымала, а звереныш – укусил. Говорит, что он без роду и без племени. Вот тоби, Михайло, и поводырь!

С того дня и началась дружба бывшего танкиста и Юрки Безродного. Мальчишка, как убедился Гуров, обладал замечательным музыкальным слухом. Он любой мотив мог повторять безошибочно, так тонко и точно, что Михаил диву давался.

***

Жители Святоместья видели, как от хаты Степанихи по утрам в сторону вокзала шли танкист и Юрка. У большого гармонь на плече, у малого – плетеная корзинка. Их маршруты – близлежащие города.

Репертуар «артистов» с годами стал разнообразней. Пели они как дуэтом, так и соло. Трудно было сказать, кто же из них больше заслуживал симпатий слушателей и зрителей. Как-то послушал их музыкальный руководитель из дома культуры и удивленно воскликнул:

— Мужики! Да вы же для нас – находка!

И стали они постоянными участниками художественной самодеятельности. Посыпались дипломы, грамоты, награды. Сами по себе отпали вояжи в пригородных поездах.

… Время шло. Состарилась и умерла Степаниха. Усыновил Гуров Юрку. Потом парень поступил в музыкальное училище, но почти ежедневно из областного центра ездил домой в Святоместье. А однажды вернулся с дипломомю И не только…

— Батя! – сказал он. – У тебя есть невестка. Она, как и я, выпускница, пианистка. Живи, мой родной, и радуйся!..

Гуров попросил подойти к себе девушку. Она встала перед ним: тоненькая, хрупкая, смирная. Михаил потрогал ее длинные волосы, погладил плечи и сказал:

— Поздравляю вас, доченька! Поздравляю вас, дети!

— Меня зовут Лена!

— Порядок в танковых войсках, Лена! – прослезившись, сказал Гуров.

У Юрия был диплом по классу баяна, и он устроился в местную школу. В этот год активно готовились к праздничному юбилейному концерту. Когда оставалось несколько дней до торжества, неожиданно от инсульта скончался Михаил Васильевич Гуров. Накануне рокового дня отец и сын вечером о чем-то долго шептались. Потом, когда Юрий записал текст незнакомой ему до этого песни, отец уже громко попросил:

— Юра! Постарайся написать песню про нас, про поле танковое, про все такое…

… Год спустя на одном из смотров Юрий пел свою – их с отцом – песню:

Ах ты, доля, российская доля,

В небе коршун да синяя синь.

Спите, други мои, в чистом поле,

Пусть хранят вас Господь и полынь.

Кличут танковым это окрестье,

Где я посохом тихо стучу.

Я спустился, как ангел небесный,

А теперь никуда не взлечу.

Тут земля до сих пор не остыла,

Тут промчалась такая война!..

Русь крылом все спокойным прикрыла,

Беспрерывно шепча имена.

Бьется в небе пичуга родная

И сигналит в немой шлемофон.

Но ушли мы от честного пая,

Честно спрятав солдатский жетон.

Песня «Память о железном поле» получила на смотре самую высокую оценку.