Сторонники неограниченных возможностей искусственного интеллекта исходят из гипотезы, что как только функции мозга будут полностью изучены и правильно поняты, их можно будет закодировать и поместить в компьютер

Источник Перевод для mixstuff – Игорь Абрамов

Многие революционные проекты в области искусственного интеллекта представляют собой попытки создать мыслящую машину. Они основываются на идее, что функции человеческого мозга сводятся к кодированию и обработке мультисенсорной информации. Другими словами, их авторы исходят из гипотезы, что как только функции мозга будут полностью изучены и правильно поняты, их можно будет записать в виде кода и поместить в компьютер. Компания Microsoft недавно объявила, что намерена израсходовать миллиард долларов на проект, преследующий именно эту цель.

Однако, до сих пор попытки создать мыслящий суперкомпьютер не увенчались даже первоначальным успехом. Многомиллиардный европейский проект, запущенный в 2013 году, на данный момент фактически признан провальным. В измененном виде он больше  напоминает схожий, хотя и не столь амбициозный, американский проект, в рамках которого разрабатываются новые программные инструменты для ученых, исследующих данные мозга, вместо того, чтобы попытаться его смоделировать.

Некоторые исследователи по-прежнему настаивают на том, что моделирование мыслительных процессов, происходящих в нейробиологических системах – это путь к успеху. Другие считают подобные усилия обреченными на неудачу, поскольку не верят, что мышление в принципе поддается вычислению. Их основной аргумент заключается в том, что мозг человека объединяет и сжимает многочисленные ощущения, включая зрение и слух, с которыми просто нельзя обращаться так, как это делают современные компьютеры, воспринимая, обрабатывая и храня данные.

Живые существа накапливают опыт и ощущения в своем мозгу, адаптируя нейронные связи в активном процессе контакта между субъектом и окружающей средой. Компьютер же, напротив, записывает данные в краткосрочные и долгосрочные хранилища памяти. Это различие означает, что мозг по-иному обращается с информацией, по сравнению с компьютером.

Разум активно исследует окружающую среду в поиске элементов, которые помогут найти способ выполнить то или иное действие. Восприятие не имеет прямого отношения к данным, полученным с помощью органов чувств: человек может идентифицировать, скажем, стол, с разных точек зрения, и ему не нужно для этого сознательно интерпретировать данные, а затем запрашивать память, может ли этот шаблон быть создан с помощью альтернативных представлений о каком-либо объекте, который ранее уже был идентифицирован.

Еще одна точка зрения сводится к тому, что самые обыденные, будничные задачи памяти задействуют несколько различных сегментов мозга, часть из которых довольно большие. Обучение навыкам и приобретение опыта сопровождается реорганизацией и физическими трансформациями в тканях мозга, такими как изменения структуры нейронных связей. Подобные трансформации не могут быть воспроизведены в компьютере с фиксированной архитектурой.

В одной из недавно опубликованных научных работ на эту тему выделено несколько дополнительных причин, по которым человеческое мышление не поддается вычислению. Мыслящий человек осознает, о чем он думает. Другими словами, он способен перестать думать о чем-то одном и начать думать о другом, независимо от того, на какой стадии размышления он находится. Но для компьютера это невозможно. Более восьмидесяти лет назад британский ученый в области теории вычислительных систем Алан Тьюринг пришел к выводу, что не существует принципиальной возможности доказать, что какая-то компьютерная программа способна остановиться по собственной воле, в то время как эта способность является одной из фундаментальных для человеческого сознания.

Его аргумент основан на логической ловушке, в которой заключено внутреннее противоречие: представьте, что существует некий общий процесс, который может определить, остановится ли анализируемая им программа. Результатом работы этого процесса будет либо «да, она остановится», либо «нет, не остановится». Это понять довольно просто. Но затем Тьюринг вообразил, что искусный программист написал код, включающий в себя процесс проверки с одним ключевым элементом: инструкциями для продолжения работы программы в том случае, если ответом будет «да, она остановится».

Запуск процесса проверки этой новой программы неминуемо приведет к неправильному  результату: если он определит, что программа остановится, то внутренние инструкции прикажут ей продолжать работать. С другой стороны, если этот «стоп-чекер» определит, что программа не остановится, инструкции немедленно дадут команду к остановке. Это абсолютно нелогично, и Тьюринг сделал вывод, что не может быть никакого способа проанализировать программу и быть уверенным, что она способна остановиться сама. А следовательно, невозможно быть уверенным и в том, что любой компьютер способен соперничать с системой, которая может остановить ход своих мыслей и перейти к другой линии мышления. Именно уверенность в этой способности является неотъемлемой частью мышления.

Еще до публикации  работы Тьюринга немецкий квантовый физик Вернер Гейзенберг показал, что существует четкое различие между природой физического события и сознательным восприятием этого события наблюдателем. Австрийский физик Эрвин Шредингер интерпретировал этот аргумент таким образом, что процесс мышления не может быть результатом физического процесса, подобного компьютерному, который сводит все операции к базовым логическим суждениям.

Эти идеи подтверждаются и результатами медицинских исследований, которые свидетельствуют о том, что в мозге человека нет уникальных структур, которые отвечали бы исключительно за мышление. Функциональная магнитно-резонансная томография, напротив, показывает, что различные когнитивные задачи вызывают активизацию различных участкрв мозга. Это привело нейробиолога Семира Зеки к выводу о том, что «мышление не является чем-то единым, в то время как существуют много различных мыслительных процессов, распределенных во времени и пространстве». Моделирование безграничных способностей мозга – проблема, которая в принципе не под силу компьютеру, который представляет из себя конечную систему.