Непознанное  |   |  29.04.2015 20:13

История одного одержимого дома, рассказанная католическим священником (окончание)

Источник перевод для mixstuff – Сева Бардин

lb1R2mUhYBI


Первая часть

Вторая часть

Я попытался произнести стих из писания, но слова застряли у меня в горле. Я почувствовал, как чьи-то руки сомкнулись вокруг моего горла, и услышал самые чудовищные звуки в своей жизни – звуки, не предназначенные для человеческих ушей.

В конце концов, отчаянно борясь за свою жизнь, я выжал из себя слова молитвы, которую католические священники читают во время обряда экзорцизма. Невидимые руки отпустили мою шею и омерзительные звуки стихли. Кролик тоже исчез.

Я повернулся к Фрэнку, который всё это время сидел у мониторов, уставившись на меня невидящими глазами.

«Фрэнк?»

Фрэнк открыл рот и из него поползли тараканы. Но я как-то мог слышать его голос сквозь поток насекомых: «Я всегда знал, что ты педик. Если кто ляжет с мужчиною, как с женщиною, то оба они сделали мерзость: да будут преданы смерти, кровь их на них. (Левит 18:22, прим. автора). Ты не читал свою Библию, ты, …».

Дальше последовал поток оскорблений и самых отвратительных непристойностей. Он говорил то, что всегда было для меня самым ужасным, бил по самым больным местам. Я не мог этого больше выносить и побежал наверх, к детям.

И дальше я увидел это:

Петлю, свисающую с перил в пролёт.

Я взбежал вверх по лестнице, в коридор, который вёл в детскую. В коридоре я увидел маленького мальчика в кепке с мячом и бейсбольной перчаткой. На кепке было написано имя – Коди.

В следующее мгновение мальчик исчез, остался только мяч, который упал на ковровую дорожку,  покатился и остановился у моих ног. Мяч был измазан кровью.

Я отфутболил его прочь и побежал к детской, толкнул дверь, но какая-то сила удерживала её изнутри. Я молился и пинал дверь, пока она, наконец и распахнулась. Мальчик и девочка сидели на постели, крепко обнявшись и всхлипывали. Я попытался их успокоить, как мог.

Вскоре к нам подошли родители и Фрэнк.

«Что тут произошло?»,  –  спросил отец.

«Неужели вы не слышали, как ваша дочь билась головой об стену?», – ответил Фрэнк вопросом на вопрос.

Я смотрел на Фрэнка с опаской, хотя знал, что виденное мною ранее было всего лишь галлюцинацией – представлением, которое демон устроил для того, чтобы запугать меня и лишить веры.

Я сказал адвентистам, что все мы должны убраться из дома немедленно, но отец отказался. Я пытался убедить его, что в этом доме они в большой опасности, пока мы не проведём обряд экзорцизма.

И тогда этот человек, этот самодовольный проповедник, который сам пригласил нас в свой дом, чтобы изгнать из него злых духов, заявил безапелляционно и с раздражением: «Нет. Мыостанемсяздесьибудеммолиться. Мыдолжнысделатьэтосами».

Я сказал: «Я знаю, что ваша вера крепка. Моя тоже. Но ваш дом полон зла. Вы не сможете справиться с ним сами. Вам нужна помощь Христа и его церкви».

«Я хочу сделать это, –  настаивал отец. – Я должен это сделать. Если я не смогу защитить свою семью, то никто не сможет».

Он был преисполнен гордыни, и я не знал что это: внушение демонов или этот человек такой по своей природе.

«Думаю, вам стоит посмотреть видео с камер наблюдения», — я не терял надежды его переубедить.

«Нет, я не хочу ничего смотреть».

«Демон причинил боль вашему ребёнку».

«Убирайтесь из моего дома, язычники! Вы антихристы. Это вы привели этих демонов в мой дом!»

Я был готов продолжать с ним спорить, но Фрэнк сказал: «Прекрати. Мы должны уйти…».  И выругался.

Меня бы шокировало ругательство из уст священника, если бы чуть раньше я не видел тараканов, выползающих из его рта, и не слышал куда худших непристойностей.

Уходя, я прихватил с собой щелкунчика. Я не знаю, зачем я это сделал. Наверно, мне захотелось заполучить вещь из этого дома для исследований. А может и нет. Возможно, я подсознательно попытался защитить мальчика от игрушки, как будто зло было заключено именно в ней, а не во всём доме.

Фрэнк собрал оборудование для видеонаблюдений и мы ушли. Проходя по лестнице я заметил, что верёвка с петлёй исчезла.

Потом мы с Френком заехали в дешёвую и грязную закусочную. Было четыре часа утра.

«Этот болван не понимает, что творит», — сказал Фрэнк. Он заказал яичницу с беконом, хотя была пятница, и к тому же шёл Великий пост. Я не посмел ничего сказать по этому поводу. К этому времени я сделал заключение, что Фрэнк был далеко не образцовым священником и вряд ли подходил для этой работы. Так же, впрочем, как и я. Я любил Бога, но меня переполняли сомнения, ощущение уязвимости и греховности… и я не был уверен, что это только из-за внушений демонов из одержимого дома.

«Он думает, что от демонов можно избавиться просто молитвой, – сказал я. – Он не экзорцист! Он не знает, как вести бой с демонами».

Фрэнк усмехнулся, но ничего не сказал. Меня это покоробило.

«Если хочешь знать моё мнение, этот дом следует сжечь дотла», сказал Фрэнк.

«Правда?»

«Я никогда не видел места, в котором было бы сосредоточено столько зла».

Он запихнул кусок бекона в рот и, казалось, получал большое удовольствие от еды. Я поёжился.

«Знаешь, а ведь это тот же самый дом, где я обнаружил девушку в луже крови. Я тогда не рассказал тебе всю эту историю до конца. На самом деле, в шестнадцатый день её рождения, её нашли подвешенной вверх ногами на перекладине в душе. Её живот был вспорот и внутренности лежали в умывальнике, а собака слизывала капающую кровь. Её парня обнаружили на кухне. Он вырезал на собственной груди знак зверя кухонным ножом и повторял: «он возрождается, он возрождается».

Я отодвинул свою тарелку с оладьями. Есть расхотелось.

Когда мы вышли из закусочной, я вытряхнул щелкунчика из своей сумки в стоявшую при входе урну. После этого мы отправились в свой офис, чтобы внимательней пересмотреть видеозаписи и написать отчёт.

Через несколько дней я купил газету BismarckTribune и чуть не подпрыгнул, увидев один из заголовков: «Убийство и самоубийство в Мандане».

Отец избил свою жену до смерти бейсбольной битой, а потом повесился на перилах лестницы. На нём был костюм кролика. На стене полиция обнаружила надпись, сделанную кровью: «etideoexaltabiturparcens». В детской повсюду были пятна крови, но тел не было.

Я сделал анонимный звонок в полицейское отделение Мандана и посоветовал поискать могилы на заднем дворе. Полиция наняла экскаватор, вскопала весь двор и действительно обнаружила могилу – 64 детских тела.

Ещё два тела – сына и дочери адвентистов, были закопаны в семейном огородике, под ревенем и тыквой.

Я решил, что больше не хочу оставаться на этой работе.

Фрэнк уверял меня, что я привыкну и что, скорее всего, мне больше не придётся встречаться с демонами в своей жизни.

Но я ничего не мог с собой поделать. Я погрузился в глубокую депрессию. Меня переполняли сомнения. Я спрашивал, как Бог, которого я так люблю, допустил такое в СВОЁМ мире. Я знал, что мне нужна крепкая вера, что не следует ставить под сомнение его пути, но что-то внутри меня сломалось. Я чувствовал, что внутри меня растёт горечь и злость.

Может быть, это внушение злых сил, может быть, мне недостаёт веры, может быть, я сам нуждаюсь в помощи профессионалов, может, я не должен больше работать в миссии, может, мне нужно перестать вспоминать тот дом…

Иногда я хожу во сне. Просыпаюсь на полу в подвале и ловлю себя на том, что повторяю:

«non est hic surrexit, non est hic surrexit, non est hic surrexit»

За что? В чём я провинился?


Понравилась статья? Оцените ее:


Система Orphus: Если вы заметили ошибку в тексте, выделите ее и нажмите Ctrl + Enter Система Orphus

© Mixstuff 2012. Права на опубликованный перевод принадлежат владельцам вебсайта mixstuff.ru
Все графические изображения, использованные при оформлении статьи принадлежат их владельцам. Знак охраны авторского права распространяется только на текст статьи.
Использование материалов сайта без активной индексируемой ссылки на источник запрещено.

Понравилась статья?
Поделись с друзьями!

x

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *